Минский облЦГЭОЗ посетил мемориальный комплекс «Хатынь»

22 марта исполняется 83 года ужасной трагедии Хатыни. В преддверии памятной даты профсоюзный комитет Минского облЦГЭОЗ организовал экскурсию в ГМК «Хатынь».

Визит начался с посещения музея, состоящего из шести залов.

Первый зал посвящен войнам с X по XXI век. Достаточно взглянуть на «Расстрельную стену», чтобы понять: нет такого столетия, когда бы по белорусской земле не прокатилась жестокая война. В ходе Северной войны погиб каждый третий; война 1812 года забрала четверть жителей; катастрофа Первой мировой унесла пятую часть населения; вторая мировая – опять каждый третий.

В этом зале берет свое начало «кровавый ручей», соединяющий единой нитью все вооруженные конфликты. На его дне –артефакты: спрятанные денежные скарбы, за которыми некому вернуться, сломанные предметы быта, оружие, пули и гильзы, детские игрушки, фотографии… На стенах висят бесцветные обескровленные рушники.

В центре зала установлены символические жернова истории. Выбитые на них слова первопечатника Скорины говорят, что белорусский народ выстоял и встал на ноги после всех лихолетий.

Здесь, посреди кровавого хаоса, находится «колыбель истории Хатыни». В деревянной колыбельке застыл макет деревни. Такой, какой она была до 22 марта 1943-го. Над ней на стене находится икона Божией Матери, именуемая «Знамение», – заступница Логойского района.

Входя во второй зал, сразу попадаешь в подъезд дома в Минске. На стенах нацарапаны сообщения для родственников: «Сямья Хмараў загінула пры бамбежцы, Катю забралі сваякі на Чыгуначную»; «Мама мы у тети Веры», «Ляля, мы жывы, перабраліся на Нямігу»…

А далее разгромленная комната: на полу битая посуда, брошенная одежда. Понятно, что собирались здесь в дикой спешке, хватали только самое ценное. Стрелки циферблата показывают четыре часа, а голос Левитана сообщает страшную весть: началась война. Внезапно в комнате звонит телефон – говорит мужчина. Он пытается узнать, где его дочка и семья. В это время за окном раздается взрыв, который обрывает разговор. Без ответа остается самый важный вопрос…

Третий зал посвящен преступлениям нацистов и их пособников. В стены вмонтированы световые панели с черно-белыми фотографиями. На одной – лежащая навзничь убитая в Минском гетто малышка. На другой – девушка-подросток с лицом и волосами, перепачканными землей. В ее руках – лопата: перед расстрелом фашисты заставили приговоренную копать себе могилу. Испуганный взгляд, запечатленный камерой гитлеровского изверга, дошел до нас через десятилетия.

В центре зала на казнь идет девушка. Это единственная скульптура в музее. За основу взята подлинная история 17-летней борисовской подпольщицы Кимы Кламбоцкой. Ее арестовали во время установки мины, пытали, а затем прилюдно повесили на городской базарной площади. Она восходит на эшафот, но остается непобежденной. Это образ непокоренной Беларуси и всех ее героев, о которых мы сегодня, возможно, забыли.

Четвертый зал – это сарай, в котором в 1943-м заживо сожгли 149 человек. Самому младшему из них было всего 7 недель. Здесь буквально ощущаешь запах гари, ловишь взгляды погибших в Хатыни и просто интуитивно ищешь выход.

Зал посвящен сожженным деревням вместе с их жителями. На обожженной стене – карта Беларуси, где красными угольками тлеют 216 деревень, разделивших печальную судьбу Хатыни.

В центре комнаты колодец, еще один свидетель чудовищной жестокости фашистов. В колодцы сбрасывали детей, чтоб даже не тратить пуль на их уничтожение. На краю колодца – детская игрушка, застывшая над бездной. Вот все, что осталось от этих детей. Только память.

А пятый зал – просторный и светлый. Под ногами ветер колышет налитые золотом колоски пшеницы на поле. Это пространство памяти. Три арки говорят, что убит каждый третий… Cтены гладкие белые, но стоит подойти ближе, как проступают названия уничтоженных деревень. Под небом-потолком – замолчавший навеки колокол. Это прообраз всех колоколов Хатыни.

Шестой зал выступает как архив. В нем собраны свидетельства о преступлениях нацистов на белорусской земле, исторические исследования. На стенах – фотографии почетных гостей мемориального комплекса, литераторов, рассказывавших о Хатыни и геноциде белорусского народа. Шкаф с книгами, писательский рабочий стол. Здесь же интерактивная картотека уничтоженных деревень. Именно здесь можно услышать из первых уст правду о том, что в действительности творили оккупанты и их прислужники в 1941–1944 годах.

По окончании экскурсии все вышли молча, под глубоким впечатлением от пережитого… Вся экспозиция пропитана трагедией, и это вызывает гнетущую тоску, но такие музеи нужно посещать, чтобы отдать дань памяти всем невинно погибшим.

Далее мы направляемся к открытой части мемориала. Первое, что можно увидеть, – черную памятную доску, которая рассказывает о трагических итогах войны для Беларуси.

Доминанта комплекса – шестиметровая бронзовая скульптура «Непокорённый человек», изображающая пожилого мужчину с мертвым мальчиком на руках. Прототип скульптуры – деревенский кузнец Иосиф Каминский, один из тех немногих, кому удалось выжить во время уничтожения деревни. Иосиф был ранен и сильно обгорел в сарае в ходе карательной операции. Он потерял сознание и пришел в себя лишь поздно ночью, когда нацисты уже покинули деревню. Среди трупов жителей деревни он отыскал своего сына Адама, еще живого, но смертельно раненого в живот. Мальчик скончался через несколько минут на руках у отца.

Следующий важный памятный объект – это братская могила и расположенный над ней мраморный Венец памяти. Он находится по правую руку от «Непокорённого человека». С одной стороны венца выбита надпись – обращение жертв Хатыни к живым потомкам с призывом обрести мужество, чтобы «утвердить навечно мир и покой на земле». А на обратной стороне – ответ живых, сообщающих, что память о погибших бессмертна, как вечна земля и солнце над ней.

По левую руку от скульптуры находятся две сомкнутые под углом гранитные плиты. Они ассоциируются с крышей сарая, в котором были сожжены жители деревни.

Во время карательной операции нацисты уничтожили все 26 деревенских домов. На их местах находятся ныне символические памятники-срубы. Каждый памятник увенчан обелиском, символизирующим печные трубы. На обелисках высечены имена погибших, а над ними – небольшие колокола. Эти колокола печально звонят одновременно каждые 30 секунд. «Улица» деревни тоже воссоздана – в виде серых, под цвет пепла, гранитных плит.

На символическом кладбище деревень находится 186 могил, каждая обозначает одну из уничтоженных нацистами деревень, которые так и не поднялись из пепла. На каждой могиле – урна с землей, привезенной в Хатынь из этих самых деревень, так что это действительно в некотором смысле кладбище. А пьедесталы урн с землей оформлены в виде языков огня – символ пламени, поглотившего населенные пункты и их жителей.

Сразу за кладбищем находятся композиция, посвященная концлагерям, действовавшим на территории Третьего рейха. Специальные ниши ассоциируются с казематами концлагерей, в них вмонтировали плиты с названиями 66 лагерей смерти и указанием количества погибших в них людей.

Мемориальный знак «Древо жизни»: на него нанесен список из 433 деревень Беларуси, которым удалось возродиться после войны, буквально подняться из руин.

Композиция «Площадь памяти». В нее входят три березы, символизирующие жизнь, и вечный огонь.

Кульминацией визита стала церемония возложения цветов. Участники экскурсии минутой молчания почтила память погибших жителей Хатыни и всех белорусских деревень, разделивших ее трагическую судьбу.

После увиденного душа ищет примирения и покоя. Хочется зажечь свечу и помолиться за всех: за усопших и живых. Все желающие посетили церковь в честь Рождества Пресвятой Богородицы.

Посещение комплекса «Хатынь» не оставило равнодушным никого. Образ мертвой деревни раскрывает сущность фашизма, через трагедию одной деревни он показывает трагедию всего народа. Мы должны сохранять объективную правду об этой войне, чтобы не допустить повторения этих ужасов в нашей дальнейшей истории.

Ляшкевич Т.Л., председатель профкома